Рейтинг пользователей: / 0
ХудшийЛучший 

Я пришла из школы
в блиндажи сырые,
От Прекрасной Дамы
в «мать» и «перемать»,
Потому что имя ближе,
чем Россия,
Не могла сыскать.


Эти строки Юлии Друниной можно отнести ко всем девчонкам
Советского Союза, чья юность совпала с лихой военной годиной.
Они воевали наравне с мужчинами, в полной мере разделяя с ними
жестокость и боль сражений, перенося все тяготы нелегкого
фронтового быта. Из школьного класса шагнула в войну и
алматинка Софья Аркадьевна Румянцева, зенитчица, на сче-
ту которой не один сбитый вражеский самолет. Участвовала
в Харьковской операции, Сталинградской битве, в боях на
Орловско-Курском направлении, Ясско-Кишиневской на-
ступательной операции. Освобождала Дон6асс, западную
Украину, Чехословакию. Войну закончила под Прагой. Ка-
валер ордена Отечественной войны II степени, медалей «За
оборону Сталинграда», «За боевые заслуги», «За отвагу и
мужество» и многих других. Ныне председатель Объеди-
ненного совета ветеранов Сталинградской битвы г. Алматы.

Комсомольцы-добровольцы


В 1941 году Сонечке Самарышевой (это девичья фамилия
С.А. Румянцевой) было 17 лет, она училась в 9 классе Ново-
сибирской школы. И когда «черные тарелки» репродукто-
ров голосом Левитана известили о вероломном нападении
на страну немецких войск, весь класс почти в полном со-
ставе отправился в райком комсомола проситься на фронт,
в том числе и Соня, ведь она была заместителем секретаря
комитета комсомола школы. Но секретарь райкома сказал
ребятам: доучитесь, приобретите военную специальность,
тогда приходите.
«Мы стали показывать ворошиловские значки, убеждать,
что все умеем, – рассказывает Софья Аркадиевна. –И мы
действительно многое умели – нас учили стрелять, занима-
лись физической подготовкой, с трамплина я прыгала так,
что сейчас просто удивляюсь, как это у меня получалось,
учили перевязывать раненых. Да и вообще, с детства мы го-
товились защищать Родину.
А какие песни пели – «Здравствуй, страна героев!»,
«Широка страна моя родная». Когда началась война, на тре-
тий день из всех репродукторов неслось «Вставай, страна
огромная». Уже тогда мы знали, что патриотизм – это не
просто любовь к родине, но еще и помощь стране в труд-
ную минуту.
Зимой 1941 года в газете «Правда» появилась статья
«Таня» о подвиге Зои Космодемьянской. Я знала эту статью
наизусть и хотела быть такой же, как та бесстрашная девуш-
ка-комсомолка. А с томиком романа Николая Островского
«Как закалялась сталь» (он вышел небольшим форматом
как раз накануне войны) ушла на фронт».
В конце мая 1942 года Сибирский военный округ начал
призывать девушек-комсомолок в войска противовоздуш-
ной обороны. В спешном порядке сдав выпускные экзаме-
ны, Соня вновь подала заявление в райком комсомола, и
вместо выпускного бала у нее были проводы на фронт. На
вокзале играл духовой оркестр, Соня с подругами задорно
выводили «До свиданья, города и хаты, нас дорога дальняя
зовет». Девушки были счастливы, что наконец-то едут на
фронт. Плакали мамы, они бежали за движущимся эшело-
ном, кричали, махали дочкам вслед. Мамы понимали, что не
всем суждено вернуться…
«Ехали мы в товарниках, в каждом вагоне нары двухэ-
тажные, на которых постлана солома. Сразу пришлось при-
учаться к фронтовому быту, – вспоминает Софья Аркадьев-
на. – В Купянске, небольшом городке под Харьковом, где
проходила линия Юго-Западного фронта, меня зачислили
в317-й зенитно-артиллерийский полк 4-й дивизии ПВО.
Только мы успели принять военную присягу, как немцы по-
дошли к городу».
Купянск был стратегическим объектом, крупным желез-
нодорожным узлом, где на путях стояли эшелоны с военной
техникой, танками, самолетами. Удержать город не удалось.
Харьковская наступательная операция, на которую коман-
дованием возлагались большие надежды, провалилась. На-
чалось массовое отступление.
«500 с лишним километров мы шли пешком, а одеты были
еще в домашние платьица, на ногах тапочки – нас не успели
даже обмундировать, не успели выдать оружие. Винтовки
мы получили лишь, когда подошли к Сталинграду, правда,
они были образца первой мировой войны со штыками. В
первый день без остановки прошли сразу 60 километров!
По сути, это было бегство. Сколько людей погибло! Отсту-
пали мы под постоянным обстрелом, шли в основном но-
чью, прятались в лесах, чтобы нас не было видно. Немецкие
самолеты, пикируя, обстреливали с воздуха. Никогда не за-
буду лицо фашистского летчика, которого увидела впервые,
казалось, он летел прямо на нас. Вы спрашиваете, страшно
ли нам было? Наверное, в какие-то минуты и страшно, но
мы не паниковали. Мы были патриотами».
Но умирать в первые дни, еще не успев повоевать, тоже
не хотелось. Правда, овладевать хитростями войны прихо-
дилось на собственном опыте, которого было, ой, как мало.
«Науку воевать» им еще предстояло постичь. А пока первое
знакомство с войной поселило не столько смятение в не-
окрепшие души, сколько злость и чувство мести к врагу за
те страдания, которое он с собой нес. Они даже не могли
допустить мысли, что земля, которая сейчас называлась их
Родиной, может стать немецкой. В июле 1942 года вышел
приказ Сталина № 227 «Ни шагу назад!». Это означало по-
бедить или погибнуть. Третьего было не дано.
«Оборванные, грязные, измученные, без оружия, мы
пришли под Сталинград. Здесь нашу дивизию разъединили:
наш 3-й отдельный зенитно-артиллерийский дивизион 4-ой
дивизии ПВО направили на защиту города. И хотя эта опе-
рация готовилась в строжайшей тайне, мы уже знали, что
идем на Сталинград».


Огонь Сталинграда


1 августа 1942 года дивизион вошел в город, заняв бое-
вую позицию в Центральном секторе, прямо на волжском
берегу. На улицах было спокойно, тихо, играли дети, на
первый взгляд, вполне мирная обстановка. «Даже не вери-
лось, что недалеко идут кровопролитные бои», – вспомина-
ет Софья Аркадьевна. – Поначалу сражение развернулось
в 60 километрах от города в излучине Волги и Дона. Что-
бы занять боевую позицию, нам пришлось рыть траншеи,
а точнее, просто норы для ящиков со снарядами, а потом и
землянки для нас самих, где можно было хоть как-то отды-
хать. Вы даже не представляете, сколько за время войны мне
пришлось перекидать земли! Наверное, тонны! Казалось, я
уже никогда не избавлюсь от мозолей».
Поначалу на город были единичные налеты, основная
война с воздуха велась еще на подступах к Сталинграду. И
вот наступило 23 августа, когда немцы решили взять город
штурмом. В этот душный летний день бомбардировщи-
ки воздушной эскадры Рихтгофена в полдень повисли над
городом. Трудно сказать, сколько их было. В воздухе стоял
сплошной гул. Неба не было видно – одни самолеты. Они
налетали группами, сбрасывали бомбы, улетали, тут же ле-
тели другие. Только за один день было совершено две тыся-
чи самолетовылетов!
Такого не было ни в одной войне! Не случайно истори-
ки называли Сталинградскую битву самой великой, самой
тяжелой и самой кровавой. Она продолжалась 200 дней и
ночей, или шесть с половиной месяцев. Это было знаковое
сражение и для советских войск, и для немцев: нам надо
было переломить ход войны, немецкой армии – взять ре-
ванш за поражение под Москвой. Поэтому все помыслы
сражающихся сторон были, как к магниту, притянуты к го-
рящему Сталинграду.
«Это был огненный ад! Немцы в первую очередь стре-
мились уничтожать зенитно-артиллерийские орудия, рядом
постоянно рвались бомбы, но мы стреляли до покраснения
стволов. А у нас не было даже касок, буквально за два дня
потеряли половину состава. Меня тоже слегка ранило – ви-
дите, на лице небольшой осколочный шрам? До сих пор с
дрожью вспоминаю, как с насыпи, где раньше была школа,
превращенная в госпиталь, падали раненые, кто без руки,
кто без ноги, многие тут же гибли. Помню, как метались
медсестры, пытаясь кое-кого поднять на носилках. Ране-
ных несли к переправе, а их обстреливали с самолетов. А на
переправе что творилось! Волга горела, по воде разлилась
нефть из разбитых танкеров. Мы таскали воду, мочили меш-
ки и набрасывали их на орудия, чтобы быстрее остывали.
– Много самолетов удавалось сбивать?
– Много. Надо сказать, что мы уже по звуку научились
определять тип самолета – истребитель, бомбардировщик,
«хенкель» или «мессершмит», и стреляли, стреляли... С воз-
духа немцы вели и психологические атаки: пикируя, само-
леты сбрасывали на нас пустые ящики, всякое тряпье, за-
полненное камнями, мусором. Затем включали сирены, от
воя которых, казалось, земля гудела».
Когда пожар стал стихать, в городе установился тяжелый
дух пепелища. Запахи обугленного дерева, горелого железа,
пережженного кирпича смешались в одно нечто одуряю-
щее, тяжелое и едкое. Как только задувал ветерок, в воздухе
начинали кружить сажа и пепел. Как рассказывала Софья
Аркадьевна, они смачивали ватки нашатырным спиртом, и
так дышали.
– На следующий день после начала атаки меня послали с
донесением в оперативную группу штаба. Раньше до этого
места от нашей боевой позиции можно было дойти минут
за 15, а теперь несколько часов я ползла через трупы. Вы
только представьте – там голова валяется, там рука, кругом
стоны «помогите». Мрак, хлопья дыма, все черно, все горит.
От домов одни кочерыжки. Наконец я доползла до здания,
где располагался штаб, а от него остались одни руина. Но
командир меня предупредил – если здание разрушено, спу-
стись в подвал. Я заглянула, подвал вовсю горел! И помню,
в дверном проеме лежал мальчик, подросток лет 13, нога
у него была почти оторвана. Увидев, что я ползу, застонал:
тетя, убей меня. Я взяла из санитарной сумки пакет, как мог-
ла, перевязала его, он периодически терял сознание. После
этого у меня в волосах появилась седая прядь.
– Эти кошмары во снах вам не являлись?
– Еще как являлись! Поэтому и сердце износилось до
предела. В общем, что было потом, я не помню – меня кон-
тузило, и на какое-то время отшибло память. Как я дополз-
ла до части, не помню, но доползла».
Немецкие танки и пехота прорвались к тракторному за-
воду, выйдя на северную окраину города. Завязалась насто-
ящая схватка между немецкими танками и зенитными бата-
реями Сталинградского корпусного района ПВО. Пожалуй,
впервые зенитчикам пришлось взяться и за автоматы. Им на
помощь пришли танкисты учебного танкового батальона и
ополченцы завода. В результате было сбито 120 самолетов и
уничтожено около 100 танков противника, а также 15 авто-
машин с пехотой и свыше трех батальонов автоматчиков. «В
этих боях погибли мои боевые подруги, с которыми я уходи-
ла на фронт. А в память о тех геройских сражениях одна из
улиц Сталинграда после войны была названа «Зенитной».
На батарее вместе с Соней было всего две девушки, она,
как всегда, комсоргом, поэтому приходилось пример пока-
зывать – и снаряды таскала, и стреляла.
«У нас было истинное фронтовое братство. Мы были как
единое целое – один за всех, и все за одного. А ведь мы были
разных национальностей, на нашей точке и казах был. По-
другому мы бы не победили в той войне».


Бронепоезд «Большевик»


13 сентября немцы в очередной раз попытались взять
город. Завязались жестокие уличные бои. Фраза о том, что
каждый сантиметр сталинградской земли полит кровью, от-
нюдь не метафора. Так было на самом деле. Вскоре девушек
начали выводить из города. «Меня перевели на бронепоезд,
он стоял под Сталинградом, на другом берегу Волги. Через
реку переправлялись и остатки 62-ой армии, а также попол-
нение. Чтобы их прикрывать, нас, зенитчиков, с орудиями
погружали на катера, и мы вели огонь на воде».
Когда те, кто уцелел в этом огненном смерче, сошли, нако-
нец, на берег, им вновь пришлось идти по степи. Стояла глу-
бокая осень, и было настолько холодно, что Соня отморозила
себе нос и уши. Обмороженная подошла она к бронепоезду,
вид у нее действительно был настолько аховый, что многие
бойцы пришли посмотреть на необычное пополнение.
Бронепоезд, по сути, был самостоятельной боевой еди-
ницей, численностью человек в 130. В его составе было три
огневых взвода, отделение ПУАЗО (приборы управления
зенитно-артиллерийским огнем) и взводоуправление. Все
вооружение и боеприпасы находились в десяти открытых
бронированных полугагонах. «Когда я подошла к поезду, то
увидела на центральной бронеплощадке несколько красных
звезд, которые означали количество сбитых самолетов. Бро-
непоезд уже прославился в боях под Харьковым и Сталин-
градом».
Не однажды бронепоезд попадал в тяжелейшие ситу-
ации, и только чудом ему удавалось уйти целым. В одном
из боев Софьи Самарышева отличилась особо – она сбила
«свой» самолет. А было это так.
«Мы стояли на станции Зверево, что под Ростовом, кото-
рую немцы пытались стереть с лица земли. Наш зенитный
комплекс МЗА был снят с бронеплощадки и вынесен на под-
ходы к станции. Только мы окопались, как поступило со-
общение, что к станции приближается большая группа бом-
бардировщиков. Открыли огонь. Один из «юнкерсов» начал
пикировать и упал в двух километрах от бронепоезда. Вскоре
загорелся и второй. Но мы рано радовались. Ночью началась
новая, уже массированная атака – видимо, немцы хотели ото-
мстить за сбитые самолеты. Грохот орудий и взрыв бомб со-
трясал воздух. Один самолет начал снижаться прямо на меня,
я увидела даже фашистскую свастику и вражеского летчика
в кабине. Меня такая злость взяла – ах, ты, гад, думаю. Пой-
мала цель и держу его изо всех сил. Одна очередь, другая,
третья… Самолет вспыхнул и с грохотом врезался в землю.
Рано утром на нашу боевую позицию приехал комиссар
бронепоезда, он объявил, что за проявленное мужество и
безупречное выполнение заданий командования мне объ-
явлена благодарность, присвоено звание ефрейтора, а еще
меня представили к ордену. Кстати, меня трижды представ-
ляли к орденам, но ни одного из них я так и не получила, и
не только я. Дело в том, что бронепоезд постоянно переме-
щался из одного места в другое, и наши документы просто
не успевали за нами. Да, если честно, мы и не думали тогда
о наградах, для нас было главным немцев разбить.
На этом бронепоезде я провоевала два с лишним года,
до осени 1944 года. Свыше 500 тысяч километров он про-
шел по фронтовым дорогам. На его счету более 300 отбитых
атак противника и 15 сбитых самолетов, были сохранены
от разрушения сотни стратегических объектов. Когда война
подошла к границам СССР, нам объявили, что бронепоезд
дальше не пойдет – колея не позволяла. Мне можно было
остаться в тылу, но я опять попросилась меня на фронт».
Соня Самарышева отправилась освобождать от фашизма
народы Европы. Впереди была Западная Украина, Балканы,
Чехословакия.
После Победы началась не менее яркая мирная жизнь. Со-
фья Аркадьевна Румянцева закончила Высшую партийную
школу и Московский институт культуры. Была директором
Центрального Дома народного творчества им. Н. Крупской
в Москве. Организовывала концерты самодеятельных кол-
лективов на ВДНХ СССР, в Колонном зале Дома союзов, в
лучших залах Москвы и Ленинграда, кинофестивали и вы-
ставки.
В 1966 году Румянцеву пригласили в Алма-Ату. Сначала
она была директором Дворца культуры Алматинского домо-
строительного комбината, а затем директором Республикан-
ского Дома художественной самодеятельности профсоюзов
Казахстан. И сейчас, несмотря на солидный возраст, она по-
прежнему энергична, много занимается ветеранскими де-
лами, пишет книгу воспоминаний. И по-прежнему красива,
той, особой красотой, которая приходит с годами, но сквозь
которую все-таки угадывается двадцатилетняя зенитчица
Сонечка Самарышева.


Елена Брусиловская,
«Казахстанская правда»



Добавить комментарий

:D:lol::-);-)8):-|:-*:oops::sad::cry::o:-?:-x:eek::zzz:P:roll::sigh:


Защитный код
Обновить